Запрос в военкомат

Военкомат из вредности. С какими проблемами сталкиваются призывники при получении загранпаспорта – Солдатские матери

Запрос в военкомат

Российские призывники часто вынуждены преодолевать бессмысленные препятствия, которые на их пути ставит военкомат. Жизнь призывника нередко усложняют бюрократические проволочки, невежливое отношение к потенциальному солдату и даже нарушения законодательства.

Ближайшей весной корреспондента Go31.ru ждут на очередной медкомиссии в призывном пункте. По этой причине белгородский отдел военного комиссариата по Западному округу отказал ему в праве выезда за границу. Журналист Игорь Ермоленко выяснял, законно ли поступают военные комиссары, и грозит ли это невыдачей загранпаспорта.

Небольшое одноэтажное здание УФМС за невысоким металлическим забором на улице Островского знают все, кто хоть раз получал загранпаспорт. Узкий коридор, за углом кабинеты для оформления и выдачи документов. Сейчас всё это можно сделать через интернет на портале Госуслуг, но мне было удобно прийти по-старинке.

Сотрудница службы вбила мои данные, сняла отпечатки пальцев, сфотографировала. В следующий раз мы с ней встретились через месяц: я пришёл забрать свой новый документ. И тогда началось.

«Только посылку я вам не отдам, у вас докУментов нет»

Поворошив документы на столе и в компьютере, работница миграционной службы выясняет, что с моим паспортом «возникли некоторые сложности». Она ведёт меня в соседний кабинет, называю фамилию. Словно почтальон Печкин из Простоквашина, её коллега берёт в руки мой новый ярко-бордовый паспорт, но отдавать отказывается.

Оказалось, военкомат не прислал ответа на запрос, могу ли я покидать пределы РФ. Обещая выдать мне паспорт хоть сегодня, девушка просит обратиться в призывной пункт.

— Пятиминутное дело, — говорит она. — Сходи и возвращайся, мы работаем ещё два часа, должен успеть.

Я беру свежераспечатанный запрос, прохожу пару остановок и стучусь в закрытую железную дверь. Оказалось, пятница — не приёмный день. Таким оказался и понедельник.

Во вторник подвальчик военкомата был заполнен людьми, суета, всё начальство на месте. Моё личное дело находят быстро (недавно я сидел здесь в полуголом виде и проходил осмотры врачей). Через пару минут сотрудница приносит нужную и желанную мной бумагу. Но её коллеги почему-то смеются в ответ на мои слёзные благодарности. Почему они засмеялись, я узнал позже.

«Остался ты, друг, без отпуска»

В бланк были вписаны ручкой мои данные, а печатный шрифт гласил следующее: «призывник не имеет отсрочки в связи с неявкой на медицинскую комиссию. Ограничен в праве выезда за пределы РФ».

Ещё не до конца осознав всю ситуацию, я возвращаюсь в военкомат.

Ответ на запрос от военкомата. Фото Игоря Ермоленко

Женщина, выдавшая мне ответ на запрос, держит в руках телефон: «мы запретили призывнику Ермоленко покидать пределы РФ, скорее всего, он не принесёт вам документ».

— Принесу! Что ж вы такое говорите? И почему запрещаете выезжать из страны, я ведь не уклонист! — сгоряча повышаю свой голос.

— На комиссию нужно было приходить, молодой человек! — отвечает она и разворачивается, не став даже слушать, что я был на всех осмотрах.

То же самое я пробую объяснить другому сотруднику, который, по всей видимости, здесь старший по званию. Мужчина в «гражданке» с поставленным голосом и густыми усами слушает меня.

— Ну и что, что был на комиссиях, какая разница? Выпустить мы всё равно тебя не можем, ты призывник.

— Да как вы не понимаете, мне билеты нужно покупать, я в отпуск собираюсь, хочу слетать в Европу. Визу нужно делать сейчас.

— Ты хочешь, чтобы меня в тюрьму посадили из-за тебя? Ты сейчас в свою Европу улетишь, а мне потом искать тебя. Ничем не могу помочь, остался ты, друг, без отпуска.

Позже военный комиссар Белгородской области Валерий Грицай расскажет, что основанием для невыдачи разрешения на выезд являются секретные сведения (их я не знаю), воинская обязанность (меня никто не призывал на службу) и уклонение от призыва (соответствующего решения суда тоже не было).

— Должностные лица военного комиссариата предоставляют необходимые сведения и несут ответственность за их объективность, — говорит Валерий Грицай. — Вместе с тем, своими действиями и решениями они не могут ограничить право выезда гражданину, подлежащему призыву на военную службу.

По его словам, окончательное решение о невыезде принимает только орган по контролю и надзору в сфере миграции.

«Ответы на запросы — проблемы межведомственных отношений»

Замначальника отдела УФМС по Белгородскому району Надежда Муленко раньше возглавляла тот самый отдел на Островского, и, по её словам, военкомат является единственным органом, с которым возникают трудности при подготовке загранпаспортов.

— Со всеми ведомствами мы работаем через электронный документооборот, а с военкоматом приходится по-старинке, через почту. И если в городе военкомат отвечает хоть как-то, то в районах с этим совсем проблематично.

В сети я отыскал множество форумов, где призывники описывают похожую ситуацию. Некоторые из них доходили с жалобами и до прокуратуры.

Пресс-секретарь правозащитной организации «Солдатские матери Санкт-Петербурга» Александр Передрук рассказал Go31.ru, что к ним довольно часто обращаются призывники с похожими проблемами.

— Бояться в действительности нечего, — говорит Передрук. — Никаких справок для получения загранпаспорта брать в отделе военного комиссариата не нужно.

Начиная с 2011 года миграционщики обязаны самостоятельно запрашивать в районных отделах военного комиссариата сведения о законных основаниях для ограничения выезда из Российской Федерации данного призывника.

Военкомат, в свою очередь, в течение пяти календарных дней сообщает в орган ФМС запрашиваемую информацию. Если сотрудники военкомата затягивают время и не предоставляют сведения — это проблема межведомственных взаимоотношений, и решать её должен не гражданин.

«Военкоматы не отвечают на запросы из вредности»

По словам Надежды Муленко, не отвечать на запросы для военкомата — обычное дело. Однако это само по себе уже не является поводом для невыдачи паспорта гражданину. В таких случаях миграционщики становятся на сторону призывников и выдают им загранпаспорта, а затем отправляют в военкомат соответствующую информацию.

— Обычно мы высылаем один запрос, на который они должны ответить в течение пяти дней. Если ответ не приходит, мы его дублируем. В случае, если военкомат молчит и дальше, мы заинтересованы в том, чтобы законно выдать гражданину его паспорт — и выдаём.

Отдел военного комиссариата по Западному округу. Фото Игоря Ермоленко

В итоге загранпаспорт я получил на следующий день после ответа военкомата. Увидев печать об отсрочке в приписном удостоверении, отдел УФМС встал на мою сторону.

Между тем, если у призывников возникают трудности с получением документа,Александр Передрук советует обращаться за помощью в прокуратуру.

Правозащитник считает, что военкоматы могут выдавать подобные ответы «просто из вредности», как почтальон Печкин, пока у него велосипеда не было.

— Они наивно полагают, что кто-то уедет заграницу скрываться. Хотя я лично в практике такого не встречал, да и сотрудники военкомата тоже.

Источник: Go31.ru

Источник: https://soldiersmothers.ru/news/voenkomat-iz-vrednosti

Сергей Стрильченко: «На каждый призыв цена новая — в зависимости от курса доллара»

Запрос в военкомат

Бывший заместитель председателя военно-врачебной комиссии Горвоенкомата Санкт-Петербурга объяснил «Новой», как действует коррупционная схема уклонения от призыва в армию

Так проверяют призывников на годность.  РИА Новости

Громкое коррупционное дело об освобождении от армии за взятки расследуется в Петербурге. Задержаны пять человек. Арестован главный фигурант — председатель военно-врачебной комиссии городского военкомата Самир Мурсалов. Его бывший заместитель (2004–2009 гг.

), а сегодня — председатель независимой военно-врачебной комиссии, эксперт СПЧ при президенте России Сергей Стрильченко рассказал «Новой газете», что это уголовное дело должно было появиться еще 7лет назад.

И объяснил, как действует коррупционная схема уклонения от призыва в армию.

— Вы уже работали в горвоенкомате, когда туда на должность председателя военно-врачебной комиссии пришел Самир Мурсалов? Как долго вы работали вместе?

— Восемь месяцев. Я был его заместителем. Мне предлагали занять должность председателя несколько раз, но я отказывался. У меня характер не тот. Не люблю выполнять дурные приказы. Самира Мурсалова назначили на эту должность в декабре 2008 года. Я уволился 15 июля 2009-го.

— Из-за него?

— Только из-за него. Я даже жалобу в суд подал на принуждение к увольнению. Мурсалов угрожал физической расправой мне и моей семье, если я не уволюсь.

— Что случилось между вами?

— С приходом Мурсалова пошел вал липовых документов. До Мурсалова, за пять лет моей работы в горвоенкомате, такого потока липовых документов не было никогда. А тут пошло. Были поддельные выписки из историй болезни, где весь текст, цифра в цифру, буква в букву — одинаковый, диагнозы — одинаковые, только фамилии — разные. 5, 10, 20 одинаковых выписок.

Все — из Елизаветинской больницы. Я отправил туда официальный запрос: прошу подтвердить, находились ли на стационарном лечении такие-то или нет. Оттуда ответ: нет, таких не было. А у всех указывались тяжелые заболевания, вроде ЧМТ (черепно-мозговая травма. — Ред.

) с переломом основания черепа, с которыми призывник служить не будет, вне зависимости от последствий.

Я продолжил собирать липовые документы. Всех врачей райвоенкоматов обзвонил: если будут такие появляться — негодность им не оформляйте, сразу дела — ко мне. Вызвал пару призывников.

Один мне честно, под запись, признался: я, такой-то, обратился в конторку на улице Чайковского, мне там за определенную сумму выдали справку и предупредили: если будет запрос из военкомата, неси его не в больницу, а приходи сразу к нам.

Когда таких документов у меня набралось под сотню, в мае 2009 года, я собрал их, принес Мурсалову в кабинет, положил на стол, сказал: я это подписывать не буду.

Потом пошел к заместителю военкома, начальнику отдела призыва Нурифату Опазову. Говорю: я эту липу подписывать не буду.

А без моей подписи получить военный билет невозможно, потому что я — врач-специалист, который последним должен поставить подпись: согласен — не согласен.

— Сейчас следствие сомневается в диагнозах примерно тысячи призывников. Эта цифра соответствует действительности?

— По моим сведениям, оборот в городском военкомате от двух до трех тысяч человек за один призыв. За год незаконно освобождаются 4–5 тысяч.

То, что следователи говорят про тысячу сомнительных диагнозов — это у них, наверное, есть списки на тысячу призывников.

Когда были обыски в 17 районных военкоматах, у врачей изъяли списки молодых людей, которых нужно освободить. Эти списки были у них в блокнотиках, в телефонах, еще где-то.

— Реально ли перепроверить призывников с сомнительными диагнозами, заново освидетельствовать и призвать, если они годны к службе?

— Перепроверить можно только в рамках уголовного дела. Переданные в запас переосвидетельствованию не подлежат до 27 лет. В рамках уголовного дела, если будут конкретные показания, что этот человек, вероятнее всего, получил освобождение незаконно, его можно вызвать и провести переосвидетельствование.

— Об инциденте с Мурсаловым вы сообщали Опазову. Значит, руководство горвоенкомата знало о ситуации? Почему следствие зацепило только Мурсалова?

— Знало, разумеется. Но врача легче зацепить. Он оформляет документы, ставит подпись. Все незаконные освобождения идут только по здоровью, и освобождают, по сути дела, врачи, хотя формально считается, что освобождает призывная комиссия.

Виновность военкома трудно доказать, а врача — просто. Врач видел липовые документы и поставил подпись. А военком всегда скажет: «Я не доктор, я не знаю. Мне доктора говорят — я верю».

— То есть, скорее всего, больше к ответственности никого не привлекут? Мурсалов так и останется главным звеном в коррупционной цепочке?

— Как организатор — скорее всего. Но если у кого-то из врачей в районах от начальников РВК или у Мурсалова будет обнаружен список от военного комиссара — кого нужно липово освободить, и эти списки попадут к следователям, то следователи уже найдут прямую связь.

Обыски вели одновременно в один день в 17 военкоматах, чтобы не утекла информация. Я слышал, изъяли много списков. Изъяли мобильные телефоны врачей райвоенкоматов. Но дело не закрыто, и мы еще можем услышать более громкие имена, чем Мурсалов. Хотя и такой уровень — это гром среди ясного неба.

— А все посреднические конторки вроде той, что вы упомянули, взаимодействуют с военкоматами?

— Большинство. Это — один из мощных поставщиков денег и людского ресурса. Эти конторы существуют давно. Они агрессивно продвигают свою рекламу. Вплоть до того, что проводят акции: «приведешь второго — получишь скидку». Люди приходят, заключают договоры на оказание юридических услуг призывникам. Комар носа не подточит. Берут 140–150 тысяч рублей. Из них 90 тысяч — военкомату.

— Из чего складывается эта сумма? В зависимости от чего меняется?

— В зависимости от аппетита работников военкоматов и конторок. Между ними есть договоренность, сколько брать. На каждый призыв цена новая — в зависимости от курса доллара, евро.

— По статистике, в Петербурге 50 тысяч призывников ежегодно проходят медицинское освидетельствование. По 25 тысяч — в каждый призыв. Но среди них есть и те, кто получает легальные отсрочки.

— Естественно. Средний показатель годности по стране — 68,7%. Но, по данным ГВП, каждый четвертый из 32% негодных откупился от армии. По моей информации, в Петербурге откупился каждый третий.

Осенью 2013 года окружная военная прокуратура проводила проверку обоснованности призыва в Выборгском районном военкомате Петербурга. Изъяли 140 личных дел призывников, получивших освобождение по заболеванию.

Для этой проверки пригласили и меня. Мы с врачами из ВМА (Военно-медицинская академия. — Ред.) прямо в прокуратуре перелопачивали дела.

В 55% проверенных документов мы выявили необоснованное освобождение призывников от службы.

— Как прокуратура поступила с вашими выводами?

— Никак. Потом я с этими документами хотел попасть на прием к министру обороны. Не смог. Попал к начальнику Главного военно-медицинского управления. Отдал документы. Их передали в Главную военную прокуратуру, начальнику отдела надзора генералу Никитину. И там они умерли. Исчезли.

— На выходе все же был один неприятный инцидент.

— Да, со мной. Я — неугомонный. В 2014 году снова поехал в Москву. Выступал на Совете по правам человека, где присутствовали два заместителя министра обороны — Панков и Цаликов.

Я все рассказал, пояснил, как схема действует, назвал фамилии: кто, что (сейчас эти люди под арестом). Передал списки призывников, которые копил еще в горвоенкомате.

Заключения по 140 личным делам, проверенным в окружной военной прокуратуре, передал Панкову. Попросил, чтобы приняли меры. Панков сказал: «Постараемся».

А через месяц — 24 декабря 2014 года — на меня напали с арматурой. Прямо возле офиса, в 10 утра, я шел на работу. Напали со спины, нанесли телесные повреждения средней тяжести. Было возбуждено уголовное дело, но до сих пор — никаких подвижек.

Источник: https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/04/15/68223-sergey-strilchenko-171-na-kazhdyy-prizyv-tsena-novaya-8212-v-zavisimosti-ot-kursa-dollara-187

Защитник Права
Добавить комментарий