Момент окончания мошенничества

Основан на практике, но не всегда учитывает закон

Момент окончания мошенничества

14 ноября Пленум ВС РФ рассмотрел проект постановления «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», который состоит из 35 пунктов, регламентирующих применение норм уголовного закона в сфере экономических преступлений. После обсуждения документа было решено отправить его на доработку.

С момента предыдущего Постановления Пленума ВС РФ «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» прошло более 10 лет.

Усложнение форм и способов реализации гражданско-правовых отношений, законодательные изменения и вопросы практики применения новелл уголовного закона, касающихся ответственности за хищения, привели к необходимости разъяснений по наиболее проблемным составам мошенничества, присвоения и растраты.

Детальный разбор экономических преступленийПленум Верховного Суда представил проект разъяснения судебной практики по делам о мошенничестве, присвоении и растрате

В отличие от предыдущего постановления, в котором разъяснялись эти же вопросы, в представленном документе Верховный Суд стал больше основываться на правоприменительных выводах, нежели подчеркивать теоретические основы ответственности за хищение.

Это указывает на практическую направленность. Вместе с тем не учитывается уголовно-правовая теория, которую зачастую игнорируют суды и правоохранительные органы, из-за чего, в частности, мошенничество принято считать «резиновым» составом преступления.

Проект постановления можно разбить на два блока новшеств. Первые – уточнения ранее существовавших положений, а также их полное повторение, что порой оправданно. Вторые касаются специальных видов мошенничества.

Отдельные уточнения прежних положений необходимы (раскрытие признаков обмана, злоупотребления доверием, определение размера хищения и т.п.), поскольку они отражают наличие перенятых разъяснений ВС РФ, которые в свое время позволили добиться единообразия судебной практики. Кроме того, появились приятные уточнения.

Так, в п. 33 обращается внимание на определение «продолжаемости» мошенничества при выяснении стоимости предмета преступления.

ВС РФ указал: «В случае совершения нескольких хищений чужого имущества, общая стоимость которого образует крупный или особо крупный размер, содеянное квалифицируется с учетом соответствующего признака, если эти хищения совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупном или особо крупном размере». Такой подход отражает важность именно субъективного вменения и оценки направленности умысла, что зачастую игнорируется судами. В п. 1 указано, что «если обман не направлен непосредственно на завладение чужим имуществом, а используется только для облегчения доступа к нему, действия виновного в зависимости от способа хищения образуют состав кражи или грабежа».

Некоторые уточнения проекта постановления являются дискуссионными и не обладают необходимой полнотой.

Так, не нашло отражения положение о правилах квалификации хищения некоторых предметов. Не отнесена к мошенничеству подделка билетов денежно-вещевой и иной лотереи с целью сбыта или незаконного получения выигрыша (наследие советского постановления Пленума на эту тему), что является спорным. При этом п. 10 Постановления Пленума ВС РФ от 2007 г.

считаю целесообразным оставить: «Не образует состава мошенничества тайное хищение ценных бумаг на предъявителя, то есть таких ценных бумаг, по которым удостоверенное ими право может осуществить любой их держатель (облигация, вексель, акция, банковская сберегательная книжка на предъявителя или иные документы, отнесенные законом к числу ценных бумаг).

Содеянное в указанных случаях надлежит квалифицировать как кражу чужого имущества.

Последующая реализация прав, удостоверенных тайно похищенными ценными бумагами на предъявителя (то есть получение денежных средств или иного имущества), представляет собой распоряжение похищенным имуществом и не требует дополнительной квалификации как кража или мошенничество».

Кроме того, понятно исключение разъяснений по вопросам квалификации случаев хищения, сопряженного с «лжепредпринимательством». При этом такие составы, как незаконная предпринимательская деятельность и сбыт товаров, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей (ст. 171, 238 УК РФ), законодатель сохранил.

Более того, правила квалификации, закрепленные в п. 9 Постановления Пленума от 2007 г., можно было бы оставить и распространить на иные случаи охраны качества товаров – например, медицинских в ст. 238.1 УК РФ.

Напомню, в указанном пункте содержится положение о том, что в случае, если лицо осуществляет незаконную предпринимательскую деятельность и указанные действия связаны с производством, хранением или перевозкой в целях сбыта либо сбытом фальсифицированных товаров, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, содеянное образует совокупность преступлений, предусмотренных соответствующими частями ст. 159 УК РФ с соответствующими составами.

Самыми спорными и принципиальными представляются разъяснения о моменте окончания мошенничества в безналичной форме и месте совершения мошенничества.

Относительно первого вопроса действующее сейчас постановление Пленума лаконично. В соответствии с положениями ст. 9, прим. 1 к ст. 158, ст.

159 УК РФ документ указывает, что «…преступление следует считать оконченным с момента зачисления этих средств на счет лица, которое путем обмана или злоупотребления доверием изъяло денежные средства со счета их владельца, либо на счета других лиц, на которые похищенные средства поступили в результате преступных действий виновного». Это уже устоявшаяся позиция.

Представленный же проект постановления исходит из двух вариантов разъяснения. Первая формулировка воспроизводит ранее существовавшую: «В указанных случаях преступление следует считать оконченным с момента зачисления похищенных денежных средств на счет (на банковский счет, оператору электронных денежных средств, оператору подвижной радиотелефонной связи и пр.

), контролируемый прямо или косвенно лицом, совершившим деяние, или лицом, в пользу которого совершено это деяние». Единственное – оценочная формулировка «“косвенное” контролирование счета» вызывает опасение, так как оставляет возможность безграничного расширения таких случаев правоприменителем.

Необходимо конкретизировать, как именно контролируется счет виновным – прямо или косвенно.

А вот вторая формулировка – это категорически недопустимое разъяснение.

В частности, предлагается определять момент окончания мошенничества в отношении денежных средств в безналичной форме моментом «изъятия денежных средств с банковского счета их владельца (для денежных средств, учитываемых без открытия банковского счета, – с момента уменьшения остатка электронных денежных средств), в результате которого владельцу безналичных денежных средств причинен ущерб».

Такой подход противоречит понятию хищения, так как само по себе изъятие не дает возможности пользоваться и распоряжаться чужим имуществом.

Складывается впечатление, что это вариант для оперативных служб.

Если в итоговом постановлении останется данное положение, то это изменит уголовно-правовую норму путем толкования ВС РФ, что явно необоснованно и увеличивает карательную составляющую ст. 159 УК РФ.

Теперь второй, самый дискуссионный момент – определение места совершения мошенничества. С одной стороны, это достижение.

Отсутствие такого разъяснения не только порождало проблемы квалификации на практике, но и влекло оценку полноценности и обоснованности обвинения, а также территориальной подследственности и подсудности.

Неверное определение места совершения преступления влечет колоссальные последствия, лишая подзащитного многих прав.

В п. 6 представленного документа Верховный Суд предлагает два возможных разъяснения: .

– «Местом совершения мошенничества, если предметом данного преступления являлись безналичные денежные средства, следует считать место фактического нахождения виновного лица в момент совершения действий, непосредственно направленных на обман владельца имущества или иного лица, либо в момент вмешательства в функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационно-телекоммуникационных сетей, вне зависимости от того, где зарегистрированы и (или) фактически находятся кредитные организации (их филиалы), иные организации, которыми осуществлялись безналичные расчеты. С учетом этого судам следует решать вопрос о территориальной подсудности уголовного дела. В случае невозможности установить место совершения указанных действий подсудность уголовного дела определяется по месту выявления преступления».

Или же:
– «Местом окончания (возможно, терминологическая неточность и верно «совершения». – Прим. М.К.

) преступления, если предметом мошенничества являлись безналичные денежные средства, следует считать место нахождения банка (его филиала) или иной организации, в которых владельцем денежных средств был открыт банковский счет или велся учет электронных денежных средств без открытия счета. С учетом этого судам следует решать вопрос о территориальной подсудности уголовного дела.

В случае невозможности установить место окончания преступления подсудность уголовного дела определяется по месту выявления преступления, в том числе по месту нахождения потерпевшего, заявившего о совершенном в отношении него хищении безналичных денежных средств».

Обе формулировки являются неточными и носят спорный характер.

Так, неточность заключается в определении места совершения мошенничества местом выполнения последнего действия виновного лица, так как оно входит в объективную сторону состава преступления.

Преступление фактически обладает двумя моментами – юридического и фактического окончания. В первом случае это момент, с которого преступление считается оконченным исходя из положений уголовного закона, во втором – это момент совершения последнего из преступных действий.

С учетом признаков преступлений – в нашем случае мошенничества в отношении безналичных средств – данные моменты могут принадлежать к разным временным периодам.

Считаю, что местом совершения преступления должно признаваться место окончания его совершения, то есть место совершения последних действий, образующих объективную сторону состава преступления.

Вместе с тем в проекте постановления заключается, что в случае невозможности установить место совершения указанных действий подсудность уголовного дела определяется по месту выявления преступления, что в корне расходится с требованиями ст. 32 УПК РФ.

Если мы не установим при таком подходе место, мы определим момент окончания (если деньги переведены) по месту нахождения счета, используемого виновным или третьим лицом.

При неоконченном преступлении не нужно определять последнее действие виновного, можно положиться на место выявления преступления – такой подход облегчает работу правоохранителям, которые не будут стремиться соблюдать требования ст. 73, 171 УПК РФ.

Кроме того, неточность содержится в указании определения подсудности уголовного дела по месту нахождения потерпевшего при неустановлении места совершения преступления.

Но нахождение потерпевшего не может определять место совершения мошенничества, так как это не связано с конструкцией состава мошенничества и вдобавок противоречит УПК РФ. В ст.

31, 152 УПК РФ указаны варианты определения подследственности и подсудности уголовного дела, и связи этих процессуальных институтов с местом нахождения потерпевшего законодатель не предусматривает, за исключением п. 4.1 ст.

152 УПК РФ, где речь идет о совершении преступления за пределами Российской Федерации. Кроме того, место нахождения потерпевшего не относится к объективной стороне мошенничества и не должно определять место совершения преступления.

На мой взгляд, невключение данных моментов позволит избежать негативных последствий и путаницы, ведь есть ситуации мошенничества не только с безналичными денежными средствами, а тут предлагаемые подходы уже неприменимы.

В числе позитивных новшеств следует отметить разъяснение признака утраты права на жилое помещение в ч. 4 ст. 159 УК РФ и раскрытие специальных видов мошенничества, но и тут есть спорные моменты.

Так, ВС РФ предлагает рассматривать мошенничество в сфере кредитования только при обмане кредитора относительно обстоятельств и условий выдачи заемных средств (п. 14 проекта), с чем можно согласиться. Однако возникает вопрос: почему ложность сведений относительно личности заемщика (как говорится в п.

15 проекта) уже является общим составом? В предлагаемом разграничении акцент делается на гражданско-правовой категории заемщика, который действует как легальный субъект при обращении к кредитору – лично или как представитель юридического лица. Данный подход отчасти обоснован, но ст. 159.

1 УК РФ не содержит таких положений, и ВС РФ фактически дает ограничительное толкование признакам состава, уменьшая сферу его применения, что представляется спорным. Полезнее было бы напомнить о разграничении ст. 159.1 и ст.

176 УК РФ, где также предусмотрено сообщение недостоверных сведений кредитору – банку от имени юридического лица. Для практики было бы более ценным разъяснение вопросов определения наличия умысла на хищение до займа или после принятия на себя обязательств.

Проект постановления содержит и другие дискуссионные моменты. Полагаю, после доработки в документ будут включены дополнительные разъяснения по многим вопросам.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/osnovan-na-praktike-no-ne-vsegda-uchityvaet-zakon/

Мошенничество: проблемы применения законодательства

Момент окончания мошенничества

Шагапов И. Р. Мошенничество: проблемы применения законодательства // Молодой ученый. — 2016. — №7. — С. 538-540. — URL https://moluch.ru/archive/111/27628/ (дата обращения: 24.11.2019).



В данной статье рассматриваются проблемы мошеничества и признаки хищения.

Ключевые слова: мошеничество, корыстная цель, обман.

В современном представлении в системе социальных ценностей, право собственности рассматривается как важнейшее из социальных благ личности.

Одним из наиболее распространенных преступлений в сфере экономики в целом и преступлений против собственности в частности является мошенничество.

Однако, как подтверждает судебно-следственная практика, многие проблемы, связанные с квалификацией данного преступления еще не решены.

Рассмотрим некоторые актуальные проблемы, требующие своего решения главным образом на правоприменительном уровне.

Так как мошенничество признается формой хищения, очевидно, при его квалификации должны быть установлены все признаки хищения: у мошенничества не может быть признаков, которых нет в легальном определении хищения (примечание 1 к ст. 158 УК РФ). Но в п.

4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г.

№ 51 [2] мошенничество «является оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению».

Пользование и распоряжение имуществом «по своему усмотрению» явно не говорит о желании виновного лица получить материальную выгоду, то есть о наличии такого признака хищения как «корыстная цель», поскольку распорядиться чужим имуществом «по своему усмотрению» можно и путем его уничтожения [5, с. 117].

По нашему мнению, из легального определения хищения следует, что для его окончания требуется причинение ущерба собственнику или иному владельцу (законному) этого имущества.

Получение же виновным реальной возможности распорядиться чужим имуществом лишь подтверждает, что собственнику или иному владельцу имущества причинен ущерб.

Именно данное обстоятельство (ущерб на стороне собственника или иного владельца имущества) должно быть решающим при определении момента окончания хищения, а не получение возможности распоряжаться им.

Следующий вопрос, вызывающий проблемы у правоприменителей — момент возникновения умысла.

Согласно сложившейся практике получение имущества при условии выполнения какого-либо обязательства может быть квалифицировано как мошенничество лишь в том случае, когда виновный еще в момент завладения этим имуществом имел целью его присвоение и не намеревался выполнять принятое обязательство. Как указано в п.

5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. № 51, умысел, направленный на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество, должен возникнуть у лица до получения чужого имущества или права на него. В таком случае умысел виновного на получение имущества возникает до заключения договора.

В тех же случаях, когда договор между сторонами заключается с обоюдными намерениями сторон исполнить соответствующие обязательства, но после его заключения и получения материальной выгоды у одной из сторон появляется желание не исполнять соответствующие обязательства, содеянное не может квалифицироваться как мошенничество [6, с. 128].

Рассмотрим пример из судебной практики. К. был признан виновным в том, что совершил хищение чужого имущества путем обмана (мошенничества). Он занимался продажей своего автомобиля и дал объявление в Интернете, где хотел продать автомашину за 60 тыс. руб.

Позже по данному объявлению с К. связался Т., который согласился на условия сделки по покупке автомобиля за 60 тыс. руб. и выплатил К. задаток в сумме 10 тыс. руб. Однако вместо продажи автомобиля К. утилизировал свой автомобиль, двигатель которого продал неустановленному лицу.

Кассационная инстанция не согласилась с нижестоящим судом, пояснив, что действия К.

«в соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» от 27 декабря 2007 года № 51, квалифицированы как мошенничество быть не могут» [3].

На наш взгляд, нельзя признать необходимым для квалификации установление заранее обдуманного умысла на совершение преступления.

Любой обман, в результате которого другому лицу причиняется ущерб, должен быть наказуем. Если же таким способом происходит завладение чужим имуществом, то это мошенничество [4, с. 86].

Определяющим, должно быть именно реальное поведение лица, а не то, когда возник умысел на его совершение.

Поэтому если в вышеприведенном деле имело место завладение чужим имуществом, то его следовало квалифицировать как мошенничество.

Итак, в настоящее время существует немало практических и теоретических проблем, связанных с квалификацией мошенничества. К ним относится момент окончания хищения, момент возникновения умысла.

На наш взгляд, ущерб на стороне собственника или иного владельца имущества должно быть решающим при определении момента окончания хищения, а не получение возможности распоряжаться им. Нельзя признать необходимым для квалификации установление заранее обдуманного умысла на совершение преступления.

Определяющим, должно быть именно реальное поведение лица, а не то, когда возник умысел на его совершение.

Литература:

Источник: https://moluch.ru/archive/111/27628/

Верховный Суд разобрался с экономическими преступлениями

Момент окончания мошенничества

Сегодня Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». Напомним, проект документа рассматривался 14 ноября, однако его направили на доработку, по итогам которой в текст были внесены незначительные редакционно-технические правки.

Кроме того, постановление дополнено п. 34, указывающим, что если действия лица при мошенничестве, присвоении или растрате хотя формально и содержали признаки указанного преступления, но в силу малозначительности не представляли общественной опасности, то суду следует прекратить уголовное дело на основании ч. 2 ст.

14 УК РФ.

Ранее адвокат АП г. Москвы Валерий Саркисов отметил, что со времени принятия Постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2007 г.

№ 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» изменилось уголовное законодательство, возникли новые формы и виды мошенничества, большое распространение получили хищения с использованием электронных средств платежей, появились вопросы, связанные с квалификацией деяний, а также с разграничением мошенничества и смежных составов, что требовало разъяснений высшего судебного органа.

Также эксперт заметил, что в новых разъяснениях впервые уделено внимание вопросам квалификации отдельных видов мошенничества по ст. 159.1, 159.2, 159.3, 159.5 и 159.6 УК РФ, появившимся уже после принятия предыдущего постановления ВС РФ. Он добавил, что вопрос обеспечения единообразия практики применения данных положений назрел давно, поэтому определенность в их толковании особенно значима.

Стоит отметить, что Пленум ВС РФ утвердил второй вариант п. 5 постановления, указав, что если предметом преступления при мошенничестве являются безналичные денежные средства, в том числе электронные, то по смыслу положений п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ и ст.

128 ГК РФ содеянное должно рассматриваться как хищение чужого имущества.

Такое преступление следует считать оконченным с момента изъятия денежных средств с банковского счета их владельца или электронных денежных средств, в результате которого владельцу этих денежных средств причинен ущерб.

Ранее относительно вопроса момента окончания мошенничества партнер АБ «Ковалев, Рязанцев и партнеры» Михаил Кириенко отметил, что подобная формулировка категорически недопустима.

Такой подход, по мнению эксперта, противоречит понятию хищения, так как само по себе изъятие не дает возможности пользоваться и распоряжаться чужим имуществом. Он пояснял: «Складывается впечатление, что это вариант для оперативных служб.

Если останется такой подход, это будет изменение уголовно-правовой нормы путем толкования ВС РФ, что и необоснованно, и увеличивает карательную составляющую ст. 159 УК РФ».

Управляющий партнер «Забейда и партнеры» Александр Забейда в этой связи указывал, что, скорее всего, под электронными денежными средствами в постановлении подразумеваются криптовалюты.

Так как правовая природа этого вида имущества в настоящий момент не имеет легального определения, криптовалюту сложно отнести к электронным деньгам.

По мнению адвоката, с уголовной точки зрения ее можно отнести скорее к иному виду имущества или праву на такое имущество.

Адвокат также отмечал, что территориальной привязки криптокошелек не имеет. «Он представляет собой часть зашифрованного ключа.

Этот ключ предоставляет возможность распоряжения криптовалютой, сведения о которой имеются в распределенном реестре, в связи с чем любая информация о сделке, например переводе криптовалюты на другой кошелек, появляется одновременно на всех компьютерах, встраивающих данные о сделке в цепочке блоков, – пояснил эксперт. – Мест совершения преступления в данном случае множество».

В то же время Валерий Саркисов указал, что проект принятого сегодня постановления не содержит позиции Пленума ВС РФ относительно того, как именно следует квалифицировать деяния в отношении безналичных денежных средств.

Указывая, что они являются хищениями, Суд ничего не говорит о том, по какой именно статье УК РФ они должны квалифицироваться, несмотря на то что практика выработала относительно единый подход к решению этого вопроса.

Определен и п. 6 постановления, предлагавшийся в проекте в двух вариантах.

В соответствии с принятым документом, местом окончания преступления в случаях, когда предметом мошенничества являлись безналичные денежные средства, необходимо считать место нахождения банка (его филиала) или иной организации, в которых владельцем денежных средств был открыт банковский счет или велся учет электронных денежных средств без открытия счета. Исходя из этого судам надлежит решать вопрос о территориальной подсудности уголовного дела.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/verkhovnyy-sud-razobralsya-s-ekonomicheskimi-prestupleniyami/

Верховный суд уравнял наличные и электронные деньги

Момент окончания мошенничества

Верховный суд (ВС) РФ уравнял наличные и электронные деньги с точки зрения уголовной ответственности за их хищение. Пленум ВС РФ разъяснил, что безналичные средства однозначно могут являться объектами кражи, тогда как ранее преступления с участием электронных денег трактовались как мошенничество в сфере компьютерной информации.

Этот нюанс исключит сложившийся в судебной практике парадокс: когда за одно и то же преступление, с одной и той же суммой денег, но разной их формой, назначаются противоположные наказания.

Например, за хищение 1,5 миллиона рублей по статье 158 УК РФ (кража) предусмотрено до 10 лет заключения. Однако присвоение такой же безналичной суммы при квалификации по статье 159.

6 УК (мошенничество в сфере компьютерной информации) может закончиться даже не лишением свободы, а штрафом или исправительными работами.

ВС РФ в своём пленуме призвал российские суды устранить эту несправедливость и трактовать хищение электронных денег, как кражи. Также документ разъяснил ещё ряд особенностей рассмотрения уголовных дел, связанных с аферами с использованием современных технологий.

Время и место хищений

ВС пояснил, что обычное мошенничество признаётся оконченным с момента, когда похищенное имущество поступило в незаконное владение афериста, и он получил реальную возможность распоряжаться этим имуществом по своему усмотрению.

Когда в преступлениях фигурируют безналичные денежные средства, то их следует считать оконченными с момента изъятия электронных денежных средств со счета владельца.

В этих же случаях местом окончания преступления необходимо считать место нахождения банка или иной организации, в которых хранились электронные средства пострадавшего. Это очень важное разъяснение, которое поможет определять подсудность по таким делам. С точки зрения ВС РФ, они должны рассматриваться в том регионе или районе, откуда деньги похитили.

Афера или кража

ВС также объяснил разницу между кражей и хищением электронных денег, в зависимости от способа увода средств со счета. Например, если аферист обманул банковского работника и похитил безналичные средства, то это мошенничество, но если он ввёл в заблуждение банкомат — кража.

В случаях, когда хищение произошло при помощи поддельной кредитной карты или путём обмана сотрудника кредитной или торговой организации о владении данной платёжной картой, то такие действия квалифицируются по статье 159.3 УК РФ (мошенничество с использованием платежных карт), говорится в тексте пленума.

«Не образует состава мошенничества хищение чужих денежных средств путем использования заранее похищенной или поддельной платежной карты, если выдача наличных денежных средств была произведена посредством банкомата без участия уполномоченного работника кредитной организации. В этом случае содеянное следует квалифицировать как кражу», — указывает он.

Не образует состава мошенничества и ситуация, когда похититель воспользовался необходимой для получения доступа к кредитке информацией, если злоумышленнику ее сообщил сам потерпевший.

Даже если владелец карты сам передал конфиденциальную информацию — свои персональные данные, пароли, ответы на контрольные вопросы — под воздействием обмана или злоупотребления доверием, действия виновного квалифицируют как кражу, указывает ВС РФ.

Взломы компьютеров и вирусы

Подключение к чужому «мобильному банку» или любой системе интернет-платежей будет также считаться кражей, если похититель при этом не использовал для входа компьютерные вирусы или программы для взлома.

При этом изменение данных о состоянии банковского счета или о движении денежных средств, произошедшее в результате использования данных потерпевшего, не может не признаваться неправомерным влиянием на программное обеспечение компьютеров и телекоммуникационные сети, отмечает ВС.

Распространение же в Интернете заведомо ложных данных с целью получения средств уже считается чистым мошенничеством, поясняет пленум. Например, к таким преступлениям можно отнести создание поддельных сайтов благотворительных организаций или интернет-магазинов, а также использование для афер электронной почты.

ВС также напоминает, что в случаях совершения мошенничества с помощью неправомерного доступа к компьютерной информации или посредством создания, использования и распространения вредоносных компьютерных программ, такие преступления необходимо дополнительно квалифицировать по статье 272 (неправомерный доступ к компьютерной информации), 273 (создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ) или 274.1 (неправомерное воздействие на критическую информационную инфраструктуру) УК РФ.

Ирина Тумилович

Источник: http://rapsinews.ru/publications/20171130/281134084.html

Статья 159. Мошенничество

Момент окончания мошенничества

Новая редакция Ст. 159 УК РФ

1. Мошенничество, то есть хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, –

наказывается штрафом в размере до ста двадцати тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до четырех месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет.

2. Мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору, а равно с причинением значительного ущерба гражданину, –

наказывается штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет с ограничением свободы на срок до одного года или без такового, либо лишением свободы на срок до пяти лет с ограничением свободы на срок до одного года или без такового.

3. Мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, а равно в крупном размере, –

наказывается штрафом в размере от ста тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет с ограничением свободы на срок до двух лет или без такового, либо лишением свободы на срок до шести лет со штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев либо без такового и с ограничением свободы на срок до полутора лет либо без такового.

4. Мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере или повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение, –

наказывается лишением свободы на срок до десяти лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.

5. Мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, если это деяние повлекло причинение значительного ущерба, –

наказывается штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет с ограничением свободы на срок до одного года или без такового, либо лишением свободы на срок до пяти лет с ограничением свободы на срок до одного года или без такового.

6. Деяние, предусмотренное частью пятой настоящей статьи, совершенное в крупном размере, –

наказывается штрафом в размере от ста тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет с ограничением свободы на срок до двух лет или без такового, либо лишением свободы на срок до шести лет со штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев либо без такового и с ограничением свободы на срок до полутора лет либо без такового.

7. Деяние, предусмотренное частью пятой настоящей статьи, совершенное в особо крупном размере, –

наказывается лишением свободы на срок до десяти лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.

Примечания.

1. Значительным ущербом в части пятой настоящей статьи признается ущерб в сумме, составляющей не менее десяти тысяч рублей.

2. Крупным размером в части шестой настоящей статьи признается стоимость имущества, превышающая три миллиона рублей.

3. Особо крупным размером в части седьмой настоящей статьи признается стоимость имущества, превышающая двенадцать миллионов рублей.

4. Действие частей пятой – седьмой настоящей статьи распространяется на случаи преднамеренного неисполнения договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, когда сторонами договора являются индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации.

Источник: http://ukodeksrf.ru/ch-2/rzd-8/gl-21/st-159-uk-rf

2.4.6. Момент окончания мошенничества

Момент окончания мошенничества

Моментокончания мошенничества мало отличаетсяот момента окончания других форм хищения(частично об этом уже говорилось).

Действует общая формула: мошенничествоокончено, если виновный изъял чужоеимущество и имеет реальную возможностьпользоваться или распоряжаться им:”Мошенничество, то есть хищение чужогоимущества, совершенное путем обманаили злоупотребления доверием, признаетсяоконченным с момента, когда указанноеимущество поступило в незаконноевладение виновного или других лиц и ониполучили реальную возможность (взависимости от потребительских свойствэтого имущества) пользоваться илираспорядиться им по своему усмотрению”(п. 4постановления Пленума Верховного СудаРФ от 27 декабря 2007 г. N 51).

Спецификамомента окончания существует длямошенничества в форме приобретенияправа на имущество. Момент окончаниятакого мошенничества подробно рассмотренв п.

 4указанного выше постановления: “Еслимошенничество совершено в формеприобретения права на чужое имущество,преступление считается оконченным смомента возникновения у виновногоюридически закрепленной возможностивступить во владение или распорядитьсячужим имуществом как своим собственным(в частности, с момента регистрацииправа собственности на недвижимостьили иных прав на имущество, подлежащихтакой регистрации в соответствии сзаконом; со времени заключения договора;с момента совершения передаточнойнадписи (индоссамента) на векселе; содня вступления в силу судебного решения,которым за лицом признается право наимущество, или со дня принятия иногоправоустанавливающего решенияуполномоченными органами власти илилицом, введенными в заблуждениеотносительно наличия у виновного илииных лиц законных оснований для владения,пользования или распоряжения имуществом)”.

2.5. Субъективные признаки мошенничества

Субъективнаясторона мошенничества характеризуетсяпрямым умыслом и корыстной целью. Приэтом, как отмечалось, принципиальноезначение имеет время возникновенияэтой цели; она должна возникнуть доприменения способов мошенничества -обмана или злоупотребления доверием.

Субъектмошенничества – лицо, достигшее 16 лет.

2.6. Типичные виды мошенничества

Исходяиз вышеизложенного и принимая во вниманиеоба способа – и обман, и злоупотреблениедоверием, можно выделить некоторыетипичные виды мошенничества:

1)мошенничество бытовое, связанное собманом или злоупотреблением довериемодним лицом другого частного лица;

2)мошенничество в сфере экономическойдеятельности:

-мошенничество коммерческое, предпринимаемоепротив интересов субъекта хозяйственнойдеятельности, в том числе интересовиндивидуального предпринимателя;

-мошенничество страховое, осуществляемоев накопительном и ином страховании*(567);

-мошенничество на рынке ценных бумаг,связанное, например, с выпускомнеобеспеченных акций и т.п.;

-инвестиционное мошенничество, т.е.мошенничество на рынке инвестиций;

-трастовое мошенничество;

-банковское мошенничество, в том числемошенничество, связанное с неправомернымзавладением кредитами*(568);

-компьютерное мошенничество, т.е.мошенничество с использованиемкомпьютерных технологий для завладениябезналичными денежными средствами ибездокументарными ценными бумагами, ит.д.

Внауке есть и другие типологии(классификации*(569)типичных разновидностей) мошенничества,в том числе классификации отдельныхего видов. Так, например, Д.Ю.

 Левшицговорит о финансовом мошенничестве,подразделяя его, в свою очередь, намошенничество страховое, кредитно-банковское,налоговое*(570).Финансовое мошенничество с еще болеесложной структурой выделяют и Ф.Н.Багаутдинов и Л.С.

 Хафизова (оно может,по мнению авторов, посягать на финансовуюсистему государства – бюджетныемошенничества, мошенничества с субсидиямии т.д., или на финансы предприятий идругих хозяйствующих субъектов.

Мошенничества могут совершаться вфинансово-кредитной сфере – банковскойдеятельности, кредитовании, в сферерасчетных отношений, на рынке ценныхбумаг, в сфере недвижимости, в сферестрахования. Финансовым может бытьтакже интернет-мошенничество, в томчисле фишинг (мошенничество вИнтернете))*(571).

Вуголовно-правовой литературе, в томчисле и автором этих строк, неоднократнопредлагалось выделить в самостоятельныенормы многие из названных типовмошенничества. Так, например, А.Г. Безверховпредлагает дополнить УК РФ новой нормой- компьютерное мошенничество, т.е.

“незаконное безвозмездное получениеимущественной выгоды в значительномразмере путем использования ЭВМ, системыЭВМ или их сети”*(572).Такое же предложение, чуть более широкое(введение в УК РФ нормы о мошенничествеи иных действиях в сфере высокихтехнологий), выдвигает и Б.Д.

 Завидов*(573).Есть и более “мягкие” предложения- дополнить ч. 2ст.

 159УК РФ новым квалифицирующим признаком- мошенничество с использованием средствкомпьютерной техники, компьютерныхсетей, технологий или программногообеспечения*(574);с использованием результатаавтоматизированной обработки данных*(575).

Следует,однако, признать, что едва ли дроблениесостава мошенничества будет правильным;во всяком случае, установить разумныепределы такого дробления практическиневозможно. Практика будет предлагатьвсе новые разновидности мошенничества,особенно связанного с развитием рыночныхотношений.

Здесьже хотелось бы кратко остановиться натак называемом компьютерном мошенничестве.В п. 12постановления Пленума Верховного СудаРФ от 27 декабря 2007 г.

N 51 говорится:”В случаях, когда указанные деяниясопряжены с неправомерным внедрениемв чужую информационную систему или синым неправомерным доступом к охраняемойзаконом компьютерной информациикредитных учреждений либо с созданиемзаведомо вредоносных программ дляэлектронно-вычислительных машин,внесением изменений в существующиепрограммы, использованием илираспространением вредоносных программдля ЭВМ, содеянное подлежит квалификациипо статье159УК РФ, а также, в зависимости отобстоятельств дела, по статьям272или 273УК РФ, если в результате неправомерногодоступа к компьютерной информациипроизошло уничтожение, блокирование,модификация либо копирование информации,нарушение работы ЭВМ, системы ЭВМ илиих сети”.

Чембольше я думаю об этой разновидностинеправомерного завладения чужимимуществом, тем больше у меня возникаетсомнений в правильности оценки подобногодеяния как мошенничества.

Если посмотретьна выделенные выше признаки обмана излоупотребления доверием, то в ситуациях,когда для завладения чужим имуществомиспользуются возможности компьютерныхтехнологий, мы не сможем отыскать многихиз этих признаков.

Например, при продажепод видом компьютерной игры программы,позволяющей отследить и запомнитьдоступ к банковскому счету человека, ипоследующем доступе к этому счету,переводе с него денежных средств наопределенный заранее приготовленныйпреступником счет нет такого признакамошенничества, как осознанная передачаденежных средств преступнику самимпотерпевшим навсегда или даже вовременное пользование. Потерпевшийиспользуется преступником “втемную”,он вообще не подозревает, что будетвынужден расстаться со своими деньгами.Точно так же нет признаков надлежащегодля мошенничества обмана в случае, когдатакой же вирус рассылается в спаме иактивизируется в тот момент, когдапотерпевший начинает свое обращение кбанку (впечатывает, например, адресбанка в программу)*(576).Хотя на практике такие случаиквалифицируются как мошенничество, даи Пленум Верховного Суда РФ усматриваеттут мошенничество.

Скорее,здесь надо говорить о специфическомтайном завладении чужим имуществомпутем применения компьютерных технологий,т.е. о краже. Вполне возможно введениеспециального квалифицирующего – особоквалифицирующего признака; как егоназвать – надо подумать, можно использоватьи указанное выше – “путем применениякомпьютерных технологий”.

Самоеинтересное, что в том же постановленииПленума Верховного Суда РФ от 27 декабря2007 г.

N 51 почти такой же казус вотношении хищения чужого имущества сиспользованием поддельных кредитныхкарт квалифицируется совершеннопо-другому и верно: “Не образуетсостава мошенничества хищение чужихденежных средств путем использованиязаранее похищенной или поддельнойкредитной (расчетной) карты, если выдачаналичных денежных средств осуществляетсяпосредством банкомата без участияуполномоченного работника кредитнойорганизации. В этом случае содеянноеследует квалифицировать по соответствующейчасти статьи158УК РФ. Хищение чужих денежных средств,находящихся на счетах в банках, путемиспользования похищенной или поддельнойкредитной либо расчетной карты следуетквалифицировать как мошенничествотолько в тех случаях, когда лицо путемобмана или злоупотребления довериемввело в заблуждение уполномоченногоработника кредитной, торговой илисервисной организации (например, вслучаях, когда, используя банковскуюкарту для оплаты товаров или услуг вторговом или сервисном центре, лицоставит подпись в чеке на покупку вместозаконного владельца карты либо предъявляетподдельный паспорт на его имя)”(п. 13).

Источник: https://studfile.net/preview/6707195/page:34/

Защитник Права
Добавить комментарий